ВІД СЕНИ ДО ДНІПРА

Написалася ця розповідь несподівано. Поштовхом для неї, був приїзд у Францію мого видавця із Черкас, Юлії Чабаненко. Для неї це була приватна поїздка з дочкою сюди. Часу було обмаль і не показати їй Лувр, було б просто гріхом. Хоча за один день марно сподіватися оглянути все на площі в 160 тисяч квадратних метрів. Колекції Лувру покривають безмежні географічні і часові простори, від Західної Европи до Ірану, через Грецію, Египет і Ближній Схід, з античного періоду до 1848 року.

Ніка Самофракійська, “зустрічала” нас на сходинках до залу “Данон”.Її скульптура з парійського мармуру була знайдена на острові Самотракі на місці святилища кабірів.Стояла там на скелі біля моря, а тепер стоїть у Луврі. Освітлення посилювало красу мармуру, який здавався прозорим і рожевим. Саме такою повинна бути Перемога, красива і незалежна.

В залі, де виставлена “Джоконда” було повно туристів і водночас стояла тиша. Неперевершена Монна Ліза дивилася на нас із глибини віків і у погляді її прочитувалася внутрішня свобода, духовна гармонія і знання особистої значимості. Знаменитий Леонардо да Вінчі, ніколи не розлучався із своїм витвором, після його смерті вона перейде до короля Франції Франциска Першого і навічно залишиться у його колекції в Луврі.

Після візиту музею, тендітна Юля, втомлено опустилася на газон парку і сказала щиро “Залиште мене жити в Луврі” І я її добре розумію...

Вдома, Юля поклала на стіл 2-х томник Антології письменників Черкаської області. Це була приємна телеграма радості, небагато їх сюди приходило до мене з України.Упорядником книги стала поэтесса Валентина Коваленко. Я розпитала у Юлі про неї — доцент, кандидат наук, депутат обласної ради депутатів, мати 2-х дітей. Дуже я пораділа, що ця талановита, амбіційна жінка, змогла пробити фінансування цієї книги. Головне- що книга вийшла і назавжди залишиться історичним довідником, до якого будуть звертатися і фахівці, і зацікавлені літературним процесом читачі. Вона вже почала виконувати свою виховну роботу, ввійшовши в шкільні програми. І якби у всіх областях України, виходили подібні антології, то літературна карта нашої країни була б абсолютно заповненою. Цитую Сергія Іванюка “В системі освіти, ми повинні давати не сумму знань, а ключ до отримання цих знань”.Як у Біблії сказано, не рибу давати в руки, а навчити її ловити. Молоде покоління обов,язково використає цей ключ і піде далі.

Знову цитую, на цей раз Івана Андрусяка- “Сучасна українська поєзія, завдяки колосальним можливостям мови, глибини й розмаїттю національних версифікаційних традицій, гуманістичному сприйняттю- зараз є однією з найкращих у світі”. І це правда без ніякого перебільшення. В Україні літературний процес проходить по-горизонталі. Вбачаю в цьому велике надбання. Рано чи пізно проростають таланти на її просторах, як колоски пшениці на наших полях. Доходять до читача із своїм словом. У більш розвинених країнах Европи, цей процес іде по-вертикалі. А саме, не будеш жити в Парижі, Берліні чи Лондоні- ніколи не пробитися тобі до видавництв, журналів, газет, і в кінцевому рахунку до читача. Французи ставляться до письменників, як гурмани до тістечок. Заявить автор про себе за кордоном- звернуть увагу.

Відкривати, шукати таланти, допомагати їм- це чисто слов,янський підхід, і він існує в Україні, чим я дуже горджуся. Тож радіймо цій горизонталі, що маємо сподвижників, у випадку нашої області, як Володимир Поліщук, Валентина Коваленко-філологи у високому значенні цього слова, які здатні піднімати нові пласти нашої культури і зберігати скарби її у виданнях де зафіксований літературний процес, що відбувся у нашому краї. Добре що існують в нашій області премії, Шевченківські свята, стипендії для письменників від обласної державної адміністрації, нарешті спонсори, які допомагають збіднілим письменникам видавати свої книги. Европа цим не може похвалитися.Надто раціональна і прагматична.Бачила тут письменників що розповсюджують свої книги в супермаркетах.У нас в Україні до цього ще не дійшли і слава богу.

На прикладі письменника Андрія Макіна, який написав тут “Французський заповіт” і отримав за цю книгу премію Гонкура, а слідом і громадянство, просліджується вертикаль. Не все було безхмарним для письменника 16 років тому. Писав він французською мовою, та ще і якою, Флобер би позаздрив, а видавництва не вірили йому, бо говорив з акцентом.Певно шукали редактори акцент на письмі, якого закономірно не могло бути там.Андрій повинен був вдатися до хитрощів, представити свій рукопис французський, як переклад з російської.Абсолютно парадоксальная ситуація, в кінцевому рахунку він переміг, тепер про нього пишуть- знаменитий французський письменник...

А мені сумно за його вибір і таку класифікацію. Хоча, піднявшись вище над проблемою бачу, що письменник по своїй суті-явище інтернаціональне. Кордонів для художніх творів нема, головне ракурс- для кого ти пишеш? Друкуюся в Америці, Росії, Латвіїї, Україні, але веду розмову із моїм читачем в цих країнах, українцями, росіянами. А кому далі цікаво, нехай перекладають, хоча переклад якісний, надзвичайно рідкісне явище із стопроцентним попаданням в ціль. На мою думку-перекладач уже сам повинен бути письменником і його енергетика, навіть у найталановитішого, впливає на оригінал.Література твориться словом, талантом, а не пропискою чи паспортом.Спокійно вже відношуся до того, що вірші пишуться українською, проза- російською і щодня говорю французською. Така ціна моєї свободи.

Повертаюся знову до Антології “Криничка”. Тримаючи її в руках, неначе знову побувала вдома, зустрілася з усіма моїми колегами. Адже творчі люди, несучи поперед себе дитину свого таланту, все ж залишаються людьми із своїми особливими рисами. Такими їх і з г а д у ю...

-покійного Федіра Моргуна, який з віком плакав, читаючи нам свої вірші. І критикував нас “Та що ви все про альков, дівчата, пишете!” А ми слухали, та і знову писали про любов, бо вік наш такий був. Ми здобували свій досвід.

-Людмилу Тараненко бачу з набутою вже високою технікою, всі слова на місцях, а сама вона, з кожним роком стає все красивішою-такий феномен.

-Наталю Віргуш- з очима інопланетянки, яка чи не найперша з нас почала нести жалобу по своїх найближчих, але встояла, завдяки своїй поєзії.

-Валю Кузьменко- чорнявку з Моринець, як всі талановиті люди, талановиту в усьому, як художниця, поетеса, піснярка, жінка, мама і бабуся в одному образі. Згадуються її рядки

...взяло мене життя, ще на один кріпесенький гвіздочок...до народження першої онучки Ксені.

-красеня Сергія Носаня, із пронизливими очима, непересічного, не дуже слухняного, з великим почуттям гумору, поряд із дружиною і дочкою, яку називала “золотою бджілкою”-суцільна жіночність, що спускається на нас, можливо тільки з полотен Рафаєля.

-і мою дорогу Майю Фролову. Вона, починаючи з моїх 16 років, з моменту перших публікацій, не спускає з мене серьйозного погляду старшого Майстра. Знову подивувала в мій останній приїзд в Україну, виклавши у товстих папках свій скарб- мої листи за 20 років до неї. От така риса вірності творчості своїй і чужій.

-Васю Захарченка- найскромнішу людину, найталановитішого в прозі такій образній і живій, що не можна напитися його словом.

Не забула Валентина Михайлівна і літераторів, що виїхали за кордон, журналіста Лева Хмельківського, який в Америці працює редактором газети української “Свобода”,поета Марка Вейцмана, що нині живе в Ізраїлі, правильно, це називається- свого не цураймось.Я впевнена, що на новій посаді Голови національної обласної спілки письменників України, вона гідно буде тримати древко літературного процесу Черкащини.

Всі вони зринули у спогадах, завдяки Антологіїї в коричнево-золотавій обкладинці, кольору настояного меду з квітів рідної землі, що запивається чистою водою з холодноярських джерел. І стоїть перед моїми очима інший Лувр, моя Прохорівка, де зійшла зоря моєї долі, де писалася книга мого роду, яку я продовжую у Франції. І цим витокам я низько вклоняюся.

НАТАЛЯ ЗАМУЛКО-ДЮБУШЕ

4 січня 2011 року

місто Пуатьє

Франція

Белая Пани

 ПЯТЬ ФРАНКОВ

 Возле булочной сидел нищий. На улице был декабрь, как обычно в этих краях, без снега, с дождём и ветром. Сидящему, было на вид от силы тридцать лет. Яркие, блестящие глаза его говорили о происпанском происхождении. Как и его чёрные кудри, давно не видевшие щётку для волос. Он сидел на асфальте в дырявых бермудах и шлёпанцах на босу ногу. В руках держал табличку, где было написано «Дайте 5 франков!» Причём, об этих нужных ему пяти франках, он часто выкрикивал в лицо людям, проходящим мимо.

 В своём белом кашемировом пальто с капюшоном, я показалась, видимо, ему самой булочницей, возле магазина которой он сидел. Перед этим я сама туда зашла, полюбоваться всевозможными пирожными. Свет яркий, тепло и запахи магазина напоминали о доме далёком и потерянном навсегда. Пересчитав свои сантимы, решила хлеб в булочной не покупать, а взять его в супермаркете, это дешевле. Раз так, смогу дать нищему все зелёно-жёлтые сантимы, оставлю себе два с половиной франка на худенький французский багет. Весит он 250 грамм, значит, мне и дочери хватит на целый день.

 Подавать нищим, всегда стыдно и больно. Стыдно, что они уже дошли до состояния просить. Больно, смотреть им в глаза. Ведь это чей-то ребёнок, и у него где-то есть мать. Каково ей знать, что сын просит подаяние.

 Быстро положила в протянутую ладонь нищего все свои сантимы и стала уходить. Вроде убегала от этой бедности, хотя с мыслей о ней, всегда начинался день, в тревоге за дочь, как выжить в чужой стране. Гнала эти мысли от себя малыми и большими заботами, чтобы не думать, не съехать в депрессию.

 … Вдруг, кто-то задышал в затылок, потянул за капюшон. Это был нищий, который быстро положил в него все мои сантимы, и сказал сердито:
- Я же просил пять франков!

 Ушла, ничего ему не ответив. Дома, пересчитав сантимы, вынутые из капюшона, увидела, что их было на два франка. Если найду дома 50 сантимов, значит, хватит на хлеб ещё на один день...

  КОРНИШОНЧИКИ

 В самом дешевом продуктовом магазине, народу было мало. Пустовали места на трёх кассах, одна продавец-кассир, справлялась возле ползущей серой ленты, по которой ехали к ней продукты. Между секциями, где был выставлен товар, ходил негр с печальным лицом, но одетый очень чисто.

 Редкие покупатели неслись быстро со своими тележками, набирали необходимое заученно. Знали свой магазин.

 А негр всё ходил и ходил, останавливаясь подолгу перед полками, смотрел на цены и шёл дальше. По его печальному лицу не проплывало никаких эмоций. Порой, он пристально вглядывался в лица людей, ища в них человеческое сочувствие, интерес, понимание. Но его взгляд оставался без ответа. И он дальше продолжал ходить по небольшому магазину.

 За его грустью, мне вдруг увиделись африканские степи с палящим солнцем, его соплеменники, полуобнаженные, босые. Глаза их были весёлыми, они находились среди таких же собратьев. Родная земля грела голые ступни, а солнце жгло плечи и их головы с курчавыми волосами. Запах близкой пустыни, её душное дыхание, не пугали их. Наоборот, резкие крики животных, птиц, ободряли их. Они не одни, вокруг них жизнь, которую они хорошо знали...

 Негр же стоял перед полкой с солениями и смотрел на крошечные огурчики, законсервированные в уксусе...

Спустя несколько дней, я снова попала в этот магазин. Печального негра не было. Подойдя к полке с печеньем, я увидела за уложенными пачками, открытую баночку с огурчиками. Не хватало в ней несколько корнишончиков.

Отвинчивающаяся крышка лежала аккуратно рядом...

  МАКДОНАЛЬДС

 Дети любят «Макдональдс» из-за того, что это - ресторан для них. Там царит тёплая атмосфера детства и праздника. Обслуживание быстрое, уважительное отношение ко всем клиентам всех возрастов. Картошка во фритюре. К ней, впридачу, - тёплая и пушистая булочка, в которую этажами наложено то, что любят дети. Плоский ломтик мяса, сыр, листик салата, майонез, кетчуп. Не долго думали учредители «макдональдсов». Всё гениальное очень просто. Стоит только заглянуть в любой холодильник, все ингредиенты под рукой, сведи их в систему- это и есть их ресторан.

Своей дочери, я периодически устраиваю выход туда в обмен на хорошие результаты в учёбе или по поводу окончания учебного года. Отказа никогда не бывает, наоборот- сияющие глаза- Праздник! Ну и цены там по карману любой семье.

 Мы сидим вдвоём за столиком. Дочь смакует каждый ломтик хрустящей картошки вытягивая её из бумажной коробочки. Раскрывает широко рот на саму булочку и в блаженстве закрывает глаза откусывая. Я радуюсь, глядя на её радость.

 За наш столик подсаживается мужчина, лет тридцати пяти, с красивыми чертами лица. Ему приносят только одно мороженое, микроскопический стаканчик в 50 граммов и он пластмассовой ложечкой аккуратно берёт оттуда содержимое. Разговаривает он сам с собой.

 -Как я обожаю мороженое! - приходится мне рядом, согласно кивнуть головой, что да, мороженое вещь хорошая, на десерт. Его обувь, вобрала всю пыль Франции, если не всей планеты... краем глаза отметила себе.

 -Скажите, пожалуйста, который час?- вежливо обратился ко мне сосед по столику. Бросила взгляд на свои часы на руке и на огромные, висящие в зале:

 - Двенадцать часов дня, - ответила ему.

 - Ах, Боже мой, как я глуп, не увидел рядом на стене, беспокою вас.

Мы тихо переговариваемся с дочкой по-русски. Мужчина не реагирует на музыку нашей речи. Он, продолжает счастливо крутить головой во все стороны, улыбается и продолжает говорить сам с собой. Его ярко-синие глаза, такие чистые и нормальные, излучают любовь ко всем.

 -Ещё неизвестно, кто сумасшедший в этом мире, - подумалось мне. Кто его сделал сумасшедшим и бедным, или сначала бедным, а потом сумасшедшим?

 Нам пора уходить. Я стала перебирать в моей сумочке без надобности бумаги и вроде нечаянно положила на сидение рядом 50 франков. Мужчина затих.

- Извините, нам пора домой, - поднялась я, чтобы выйти.

- Да, пожалуйста, - встал он, пропуская нас к выходу.

 Подать милостыню тоже надо уметь. При этом не унизить человека больше, чем его уже унизило общество.

 Б Е Л АЯ    ПА Н И

 Мне довелось стать студенткой, когда молодые заканчивали ими быть. К этому времени имела уже шестилетнюю дочь и четырехлетнего сына. Но жажда учиться, познавать, каждое первое сентября, выжимала слёзы из глаз. Но если человек чего-то очень сильно хочет, он сможет реализовать свою мечту.

 Я стала студенткой в двадцать семь лет. На курсе нас было двести  человек. Сессии проходили и весело, и с нервами одновременно. Вечерами, в общежитии, мы собирались вместе. Однажды, в нашу комнату зашла девушка из Львова. Вуз наш был в Москве, русскоговорящая публика и я с радостью кинулась к ней поговорить по-украински. Девушка не привыкла к такому быстрому контакту. По натуре она была из молчаливых, верующих людей. Это было видно и в её кротком взгляде, манере мягко и тихо говорить. Не знаю, где она делась потом, т. к. до конца пятого курса, больше её не видела...

 Девушка долго и заворожено смотрела именно на меня, потом произнесла, тихо выдохнув из себя:

 -  Била Пани.
 - Почему именно белая панна? - переспросила  её
 - Мне трудно вам ответить, это надо чувствовать. Есть много людей разных, маленьких и больших, светловолосых и чернявых, но вы — Била Пани, не забывайте об этом никогда...

 ...Перевернём страницы жизни, длиною в 20 лет. Мы ведь находимся не в романе, а всего-навсего в небольшом рассказе.

 Бульвар небольшого французского городка. Снова — я.

Подхожу к магазину. Возле него, по обыкновению, стоит нищий. Рядом с ним - пожилой француз, готовый дать монету, и читает мораль по этому поводу. Слышу отрывок фразы:

- ..Я готов дать деньги, но не на пропой.

 Справившись с небольшими покупками, выхожу из магазина и молча кладу в протянутую ладонь монету: 

  -  Мадам, - слышу вслед, - вы не француженка?

  -  Нет, я - славянка.

  -  Это видно, - говорит нищий,- у вас взгляд иной.

  -  Какой же он, мой взгляд? И тут он мне поведал, что в кругу нищих, в их вечерних беседах в каком-то заброшенном доме, они говорят о людях этого города, как им подают милостыню те, кто проходит мимо:-…Так вот вас, мы называем Белой Дамой...

Так «Белая Пани» догнала меня через много лет на чужбине.

рисунки Рады Заяц

МУЖ ЧЕРЕЗ БРАЧНОЕ АГЕНТСТВО

 Уступив просьбам меньшей дочери, которой надоело видеть свою мать одну, в чужой стране, записалась в бюро знакомств.

Все верят в рекламу. Так красиво было представлены в ней мужчины со всевозможными достоинствами, вот только самую малость им не хватало, - Женщины своей судьбы, как любят говорить французы. По части слов, лучших обольстителей нет в мире. Где только и научились? Может от Казановы, в генах прорывается. Хотя, в основной массе, народ здесь малоначитанный, по нашим меркам.

 Дочь, собственноручно заполнила обратный купон, обвела кружочком кандидатуры будущих претендентов. Я в душе посмеялась. Но смех был преждевременным. Через день, почта здесь работает исправно, последовал звонок от директора агентства. Голос мягкий, всепонимающий. Вот ждёт меня этот директор у себя в кабинете и, как брат родной, готов помочь. Игра была не на равных. С той стороны телефонного провода - профессионал, а с другой - ты — дилетантка. Успокоила себя тем, что приобрету опыт новый, и посмотрю на публику.

 Деловое свидание с директором было назначено. Второе действие развивалось уже в здании, где агентство снимало помещение. Комната была обставлена в буржуазном стиле, лепные потолки, ковёр, кресла с витыми подлокотниками и тихая музыка ниоткуда. Журнальный столик с кипой журналов люкса, со страниц которых, ослепительно улыбались женщины, подавая липовую надежду о жизни без проблем, наполненную круизами. Стоит только заработать немного денег, и ты в состоянии подарить себе этот рай на палубе. Там тебе будут подносить экзотические коктейли, ты будешь покрываться медовым загаром, и вот-вот на подходе появится прекрасный принц. Но отчего-то, по словам одной французской актрисы, их лица не идут в унисон с их кошельками.

 Я уже вошла в роль игрока, т.е. собирателя темы и информации. Директор начал разговор с рекламы самого себя и своего офиса. Делом этим занимается уже 25 лет, его агентство зарегистрировано в национальном справочнике. И жену себе нашёл здесь же. Счастлив безмерно, и вам этого желает. Сидишь, слушаешь и забываешь, что всё в его монологе проработано, и должно нести деньги. Отдаёшь себе отчёт, что уже лет семь не разговаривала с умным и интересным мужчиной. Есть оказывается и здесь, только спрятаны по домашним сейфам.

 Встречи с кандидатами происходят по месту твоего жительства. Получаешь анкету, где указан возраст, адрес и телефон, ряд его хобби, описание внешности. Твоя задача позвонить ему и назначить встречу (?). У него, к этому времени уже тоже есть твоя анкета. Даме совет из уст директора:

-Звоните сами, не ждите звонка, а то наши бедные мужчины, ударенные женской эмансипацией, сидят тихонько и ждут, когда их женщина выберет.

Ничего себе, думаешь,  дома женихов было, хоть через окно выбрасывай, а тут, - посреди Европы, - маячь одинокой чайкой на пирсе, ещё и звони сама. Вспомнилось, как в одном кафе на вокзале, в ожидании поезда, за соседним столиком двое мужчин глазки начали строить. Не выдержали и подошли с вопросом глупым:

-Что вы думаете о французских мужчинах?

Ответила спокойно: - ничего хорошего. Их и ветром сдуло.

 Первая встреча с кандидатом, сотрудником банка, проходила в уютном кафе моего города, куда потенциальный жених приехал за семьдесят километров. Мне уже,  первые 30 минут надоело давать интервью о моей личной жизни. Мы давно выпили кофе, и мужчина пару раз ретировался в туалет (тут народ без комплексов). Приехал из отпуска, поменял воду, питание и, видите ли, расстройство «грипп желудочный», как здесь говорят. Встреча затягивалась, и начала меня тяготить. А кандидат, похоже, чувствовал себя, как в национальной библиотеке. Уж слишком я интересно реагировала, выдавала энциклопедическую информацию.

-Надо же, такой грамотный народ эти славяне,- это вслух.

-И откуда это у них с их бедностью?- судя по взгляду, уже про себя.

Похоже было, что этот сотрудник банка, сжатый расчётами и цифрами целый день, с удовольствием отдыхал в обществе дамы экзотической. Для него это был выход в свет по-своему. Однако, между нами не проскакивала искра. Мы расстались по-дружески, пожелав друг другу удачи.

 Второй кандидат поразил своим внешним видом. Рост 165 см и весом, этак больше ста килограмм. Круглое улыбчивое лицо, короткие пальчики и красный «Форд». Коммерческий агент. Жена резко бросила после двадцати пяти лет совместной жизни, трое взрослых детей. Хотел топиться (плавать не умеет), да передумал. На меня, высокую блондинку, в стиле теперешней Марины Влади, смотрел с восторгом, задрав голову, как туристы смотрят на Эйфелеву башню. Агрессии от него никакой не исходило. Наоборот, послушание и восторг. Почему бы не иметь такого друга, как Вини - Пух? И мы договорились об очередной встрече через неделю. Она была с посещением исторических мест. А когда места закончились, надо было переходить ко второму этапу, к которому мне совсем не хотелось переходить. На шее у Вини - Пуха висело два взрослых и безработных сына. Жил он в крошечном селе возле Тура. Я решила дать отбой. На что была длинная реакция торможения со стороны моего друга, который начал забрасывать меня письмами с угрозами покончить с собой. Ситуация повергла меня в тоску. Я взяла тайм-аут.

 Месяца через два, директор агентства направил на меня ещё одну кандидатуру, жандарма в отставке. Жил он в селе, как здесь принято, возил в подарок гусиные яйца, которые невозможно было выковырять со скорлупы, такие жирные. Возрастом и статью был неплох, но ограничен до предела:

-Я звонил, не было видно на факсе след от моего звонка (?!). Всё ясно, видимо стоял на перекрёстке, в бюро к своим не заходил, так и оставила его стоять на таком ему знакомом перекрёстке.

Пора было подводить черту.

 Всю мою жизнь, Господь посылал мужчин, незаконченных игреков (Y), которые плохо стояли на одной своей ноге. А мне, женщине – иксу (Х), надо было накладываться на Y, как на амбразуру дзота. Поневоле станешь феминисткой по взглядам.

 Угасала надежда в душе, обрести рамочку, хоть овальную, хоть квадратную в виде мужа бьющегося на баррикадах жизни, защищающего тебя. Пришлось стать сильной. Выбрать рамочку шестиугольную, по контуру Франции. Много простора в ней, но бои везде прямые для эмигрантки. За место под солнцем, за меньшую дочь, за старших детей, которые вдруг очутились в разных странах - Украине и России. Долг. От такой картины, если её описать неподготовленному французу, у него мороз по коже пойдёт из-за страха, что его приставят в сопровождающие. Тянуть этот иностранный воз, ему обеспечено.

 Так что, мои дорогие соотечественницы, милые и красивые, образованные, духовно богатые, обладающие вкусом, если имеете силы больше моих, рискуйте с западными мужьями.

Мой же долг во всей этой истории - светить издалека, мигать об опасности с чужого берега.

рисунок Рады Заяц

ВЕНОК ТЕРНОВЫЙ

Приходит в жизни такой момент, я называю его возрастом революций, когда не можешь больше жить как прежде, задыхаешься и не видишь своего пути. Теряешь смысл набирания высоты. Тогда и приходит решение всё изменить в своей судьбе. Французы этот кризис называют «полуденным демоном».

Двадцать лет тому назад, самолёт из Борисполя взял курс на Париж, где меня ожидало неизвестное. Из нашей страны эмигрируют навсегда. Трудно представить тысячи французов, которые оставляют свою родину в поисках новой земли. За нашей же спиной, занавес падает мгновенно, ударив по всем струнам души. Больше никогда мы не будем прежними, вернее не будет прежней жизни. Это феномен долгого исследования, скажу вам, исходя из своего опыта.

 Но сейчас мне хочется написать об eврейской эмиграции, волной поднявшейся в 90-е годы прошлого века. Тогда, опустевали даже  многоэтажки, а мы, оставшиеся дома, наверное, не представляли страдания этого народа в закрытой нашей системе, где они были вечными изгоями на нашей земле, прежде чем найти, наконец, свою, под названием Израиль. Землю, которая, благодаря их умелым рукам, превратится в дивный оазис на другом континенте, в окружении беснующегося терроризма.

 У меня было много друзей евреев. И никто из них не причинил мне зла. Они всматривались в меня, через свою мудрую генетическую память, и умели дружить.

Помню кудрявого и черноволосого поэта Марка Вейцмана, он работал в школе, где я училась, преподавателем. На собрание областной писательской организации как-то принёс свои светлые и радостные стихи о детях. Перед всеми собравшимися стоял интеллигент, понимающий всё - не излучающий агрессию и слушал жесткие советы старейшин литературы. Приходила ли кому из них мысль в голову, что писателя нельзя научить ремеслу? Это от Бога, ты один в поле воин перед чистым листом бумаги. Мне было стыдно быть свидетелем такого разбирательства. Потом я стану одиночкой, избегающей все группировки богемные.

 Пройдёт десять лет с моего отъезда во Францию и незнакомый мне композитор, Михаил Бендиков, напишет великолепную музыку на мои стихи, а его красавица жена, Светлана, обладающая редчайшим колоратурным сопрано с широким диапазоном в 3-октавы, будет петь эту песню. Но узнаю об этом я ещё через десять лет. Мы найдёмся, познакомимся и билет в гости к ним, уже лежит в моём письменном столе.

 Эмиграция для Михаила и его семьи начнётся в 2000 году. В середине этого отсчётного в новый век года, из порта в Одессе уходил корабль в сторону Израиля, с моими тогда ещё не встреченными друзьями.

 Михаил плакал, глядя на удаляющиеся берега Украины, где прошла вся его жизнь до сорока пяти лет. Где с фронта Отечественной войны не вернулся ни один из мужчин его рода, где мать не научила его языку их народа, ибо, как все, несла колючий терновый венок их нации и желала детям своим судьбу более спокойную в рамках закона страны их обитания. И вот пришёл черёд этим красивым и талантливым людям, композитору и певице с двумя их сыновьями, уплывать тоже в неизвестное. Не имея в Израиле родственников, не зная иврит и многого из, «не» которые им придётся решать уже по ходу на новом месте, они всё-таки решились. Умолчим о том, что от добра, добра не ищут.

Листаю страницы «Иерусалимского журнала», очень солидного издания русскоязычных писателей Израиля и нахожу, к великой своей радости, стихи Марка Вейцмана о котором писала выше:

 -… Плюс крамольная тяга - собрать рюкзачок

Пробудиться поближе к восходу.

Пришпандорить к штормовке дурацкий значок

Отодвинуть засовы - и ходу!

 Это пишет зрелый поэт, переживший многое, тоскующий по тишине для творчества, желающий сбросить оковы быта и уйти туда, где поэту дышится легко, в мир путника-созерцателя.

 Хочется сказать моим друзьям, не беда, большой возраст нам принёс большую свободу. Мы имеем привилегию, сказать, когда мы хотим, «да» или «нет». Это дорогого стоит.

 Наверное, Господь потому и привёл их всех, оставшихся в живых, на Святую землю, к себе домой. Заслужили, значит, заработали, учитывая, какую цену заплатил их народ на протяжении всей истории. Погромы, сожжение храмов, набеги казаков, уничтожение целых семей, расселение народа и Холокост. Однако их культура выжила. Традиции, передаваемые через Тору и Талмуд, помогли народу осуществить предназначенную ему судьбу. Я любуюсь ими издалека и думаю, что не зря Моисей водил свой народ по пустыне 40 лет, пока не умер последний, помнящий рабство. Они ходили в терновых венках, как и их предки, на всех землях расселения. По прибытии в Израиль, они исчезали с их голов.

 Главное у творческих людей, не тяжёлый наш путь, а то, что мы носим в себе, то что становится потом книгой, стихотворением, музыкой. Только после точки в конце начинает звучать талант. И вспоминается дальше, из прочитанного, когда-то: - не сетуй на судьбу, все мы изгнанники. То, что мы имеем, всего лишь временное пристанище перед возвратом в дом Отца. Вы уже пришли на вашу землю, а я пока продолжаю парить над Парижем, как на картине Марка Шагала. Подальше от людей, поближе к небу…

 За эмиграцию цена заплачена.

 Быть свободной, означает писать стихи на украинском, прозу на русском, и говорить по-французски.

ИСКРЕННЕ О НОСТАЛЬГИИ

Ностальгия — болезнь души. Хотя вы не встретите описание её в медицинской энциклопедии. Слишком уж она неуловима, бесконечно меняющая свою форму. Вы можете часами лежать в тёмной комнате, перебирая мысленно прошлое, или плакать от знакомых мелодий, прорывающихся по радио сюда, в зарубежье. Вам не хочется ничего, оставаться бы в одиночестве, в этой тёмной тишине. Внешне хорошо обставленный быт, сервис, чистота городов, мелькают перед вами, как в кино. Вы вглядываетесь в лица прохожих, но так и не видите, что представляют собой эти люди, говорящие на чужом языке. Их улыбки не радуют вас, их дела вам не знакомы. Надо встрепенуться, пытаться проникнуть в новую среду, найти себя в ней. А у вас нет на это сил. Всё заполнила бездействующая ностальгия.

Я человек с верой. Для разговора с Богом, мне не нужна компания таких же верующих, или чужая церковь. Я Его понимаю как Всевышний Разум, создавший всё на этой земле. В определённой оболочке Он помещает нас в среду обитания и позволяет нам в ней развиваться. Одним словом,  жить! Главное у нас, это - Дух и душа - наша личность. И только через них проявлена индивидуальность.

И вдруг, так случилось, что оболочка наша и мы вместе с ней, переместились в пространстве, поменяли страну обитания. А эта ситуация не была предусмотрена. Нам только на всякий случай, был дан физический допуск, как у стали на расширение. Мы сами должны идти на ощупь к гармонии между душой своей и телом. Барьером этому встаёт ностальгия. Всё зависит от нас, справимся ли мы с ней. Изыщем, как этого достичь? Или она нас победит. В этой борьбе нет пощады.

 Чего же мы переживаем за разлуку, совершив ее, так страдаем вдали от Родины? Наверное, корни переживаний уходят далеко в наше детство и в наш менталитет.

Американский ребёнок, начиная говорить, чаще всего упоминает слово «деньги». Французский ребенок любит удовольствия. Привычные слова его обихода:

- это красиво, это вкусно. Гурманы в еде, они становятся гурманами и по части удовольствий. Японский ребёнок — сначала учится быть вежливым:

- спасибо…, извините…, пожалуйста... Затем он начинает видеть и понимать Природу, и в своей жизни, потом, он будет учиться ей следовать, искать гармонию во всём.

У нашего, славянского ребенка первые слова - «мама», «папа». Из этой привязанности к родным произрастает его связь с Родиной. И когда ты отрываешься от неё, тебя накрывает ностальгия. Готические стены католических церквей, веют на тебя холодом. Великолепные дороги, прорезанные среди ухоженных полей, не рождают никаких ассоциаций. Даже, если по этим местам в прошлом скакала со своим войском Жанна Д’арк. Это - не твои корни, - Чужбина.

 Мысли американцев сконцентрированы на деньгах, французов - на удовольствиях, японцев - на познании Природы и своего места в ней. А у славянской души - на любви к своей Родине, другим богатством она не располагает.

 Пройдут долгие годы, побелеют ваши виски, вы сумеете победить ностальгию. Научитесь не пускать её в душу, куда она ВНОСИТ боль. Ибо каждый раз, с возвратом этой боли, умирает частица вашей души, а этого допускать нельзя. На долгих дорогах вашей судьбы, она вам ещё понадобится.

 Другой пример, я бы сказала, «от обратного», т.е. из французско-русского направления.

В далёкие тридцатые годы прошлого столетия, в семье эмигранта-поляка и одной итальянки здесь, во Франции, родилась дочь, которую назвали Маринетта. Вскорости, что-то разладилось между супругами и отец, по своим убеждениям коммунист, выехал в Россию, прихватив с собой дочь. Далее его смыло волной репрессий, а девочка попала в интернат. С годами, она полностью забыла французский язык. Для удобства заполнения документов, администрация назвала её Мариной. Из девочки, она превратилась в женщину, обосновалась с мужем на Кубани в одной из станиц, имела детей, внуков, вышла на пенсию. И уже, будучи свободной от дел, гонимая нищенской пенсией в развалившейся стране, начала оббивать пороги французского посольства в Москве. Там, естественно, на неё смотрели странно, приехала какая-то кубанская пенсионерка и настаивает на въезде во Францию, потому что она родилась на этой земле. А у французов есть «право территории», закон такой. Вот на это и напирала наша пенсионерка.

 К счастью, или к несчастью (на этот вопрос ответит только время), попалась она на глаза в Москве одной переводчице, живущей во Франции. И та с душой взялась помогать Маринетте. Шум дошёл до французского телевидения. И Маринетта, наконец-то приехала во Францию по гостевой визе. А когда телевидение во второй раз развернуло на неё камеры, Маринетта получила французский паспорт. Не у одного эмигранта ходил мороз по спине от этой истории. Ибо французы видят одну сторону медали, а мы сразу две. Ведь французов можно поднять за красивую идею один раз. Но далее, у Маринетты пойдут проблемы личного плана. Как ввезти затем собственного мужа в пенсионном возрасте, получить квартиру, выучить язык. И тут, уставший от своих проблем народ, кинется врассыпную. Здесь совсем не стыдно сказать:

-Извините, но это ваши проблемы.

Привычной славянской кучкой ЗДЕСЬ на баррикады не побежишь. Не любит местный народ отдавать кому-то своё время, я уже не говорю, деньги.

По части въезда кубанского мужа, может и удастся решить вопрос. Но что этому простому мужчине Франция? Пожить месяц - другой может и интересно. По вопросу ввоза детей полностью закрыто всё. С собой можно ввозить только несовершеннолетних.  А у Маринетты уже внуки пошли. Пенсия? Это дело ещё сложнее. Чтобы её получить обыкновенному французу, надо проработать здесь сорок два года. Остаётся реальным только пособие по старости, с которым не разгонишься, будешь считать каждую копейку, как считал её дома. И главное- общение, с кем и как? Вакуум для пожилых людей. Круг замкнётся. И ностальгия, гнавшая эту женщину в страну, где она родилась, обернётся трагедией.

Я оставляю сюжет с Маринеттой на ваше размышление. Так же, как и её саму, держащую в руках малиновый паспорт. Вряд ли она вернёт утерянное. Древние говорили: - никогда не возвращайся!

 Далеко от Франции остались её дети, внуки, дом, жизнь длиною в 60 лет. Впереди старость и бои, которые могут унести последние силы.

 ...Дерево не совершает ошибок. Его маленькое семечко вначале может носить ветер, мочить дождь. Куда оно упало, там и прорастёт, там ему будет удобно и привычно. Попробуйте перенести большое дерево с глубокими корнями в другую среду, на ваш взгляд, более удобную. Погибнет, и если выживет, то только наполовину, какой-то парой веток, остальные усохнут.

 Ошибки, как ни странно, совершают люди, обладающие разумом. И тут, мы в большом проигрыше перед Природой. Она, оказывается, мудрее нас. Только надо научиться её слышать и понимать. Тогда, совершенно искренне уверяю вас, не нужен будет наш разговор о ностальгии.

ИВА НЕПЛАКУЧАЯ

Дерево убило молнией. Позвонил мне на работу муж за семьсот километров от дома: 

-Нет твоей «подружки», убило во время грозы.

 Я, среди речи французской в бюро, обложенная техническими переводами и завистью коллег (эмигрантка с работой, большая редкость) отметила себе. Всё. Конец нашей семейной жизни с ним, предпосылки уже сложились. А теперь этот сигнал от природы.

-Нет моей плакучей ивы!

Через год, мы подали на развод. В весну того года, пустила ива с боковых почек, новые гибкие ветки. Значит, выживу и я. Это уже себе в успокоение. А корень в земле, теперь уже французской,  будет  питать  опалённое дерево соками.

И наступило когда-то утро. Проснувшись, может впервые за всё время, почувствовала покой, тишину, расслабилась.

- Как у себя дома, - подумалось. Новая страна стала им. Ива тоже, не менее сильная, шумит удлинённым блестящим листом, радуется жизни.

Доходят отголоски от знакомых, а думалось - друзей. Оставила страну в ответственный момент! По-моему, все моменты в жизни страны ответственные. Для меня уже давно стало правилом: не важно, как в бой попал, важно, как из него вышел. А выйти надо было победителем. Так учил отец. И потом, никто меня дома не выбирал президентом, несущим ответственность за страну. А несут её по-разному, победителями тяжело кого-либо  назвать.

На работе дома у меня начальник был. Тяжело вначале притирались. Любила своё дело, а вдруг, случайный человек? Нет. Повезло. Честный оказался и творческий,  к тому - же. Во время моего отъезда взял много ударов на себя. Вызывали его на «ковёр», как это «проморгал» номенклатурную единицу? Ишь, куда замахнулась, прямо на Париж! Чего дома не хватало?

Всё по - привычке, - отголосок тридцать шестого года. Всем, до всех дело есть. Страх в генах, - провинция моя, дорогая!

А начальник в ответ им (режиссёр, не удивишь сюжетами из жизни):

- вы что-то имеете против интернациональных браков? На дворе перестройка, кстати. В ответ- немая пауза... Перестали бомбить крейсер в своей гавани.

Подруга, талантливая журналистка, что ни слово, то образ, картина, обняла на Киевском вокзале и сказала:

-Ива ты наша. Тянули тебя за ветки к земле, топтали ветки твои, обрывали их со свистом. А ты, разогнулась последним усилием, все разлетелись в стороны. И свои, и чужие. Свети нам оттуда, словом правдивым, характером сильным. И тем, к которым едешь, на том берегу, покажи нашу силу славянскую.

Уезжала всех любя и жалея, мучаясь угрызениями совести. Оставляла тех, кого любила больше всего, отца, старших детей. Невозможно их взять с собой, совершеннолетние. У них своя судьба и дорога, и не всегда она похожа на судьбу матери.

Очутилась в чужой стае невиданных ранее птиц. Им всё равно, какая ты. Ходят, любуются только своими перьями. Тишина.

На чужом берегу тоже задают вопросы, - рассказываешь. И о пути, и об испытаниях, и о народе своём. Слушают внимательно. Энергию тянут. Примеряют судьбу твою на себя, не примеряется. А потом, как с моста в реку:

 -А вы не хотите вернуться назад?

Иными словами, чего тебе такой богатой на культуру и историю тут делать? Ничего не поняли. Начинай сначала. Что, путь есть - только вперёд. Что, гражданство- дело мучительного выбора. Решился, - нет хода назад. Стоять в двух реках невозможно.

 Не все могут купить остров в океане и сидеть там робинзонами. Пошёл дождь - прячься в шалаше. Светит солнце - рви бананы, лови рыбу. Такая простая жизнь уже не существует.

 Некогда нам ивой плакать. Путь продолжается. Тяжёлый, непредвиденный. Чужбина испытывает на прочность каждый день.

 А тишина и покой, существуют в том Царствии, куда живых не пускают. А когда пустят, мы уже ни на что повлиять не сможем.

ВЫЙТИ ЗАМУЖ ЗА ИНОСТРАНЦА

Знаю, чужой опыт не работает в нашей жизни. Это не моё высказывание. Знали об этом ещё древние философы. И всё же надеюсь, мой голос издалека, наблюдения за жизнью в Европе, помогут нашим девушкам и женщинам сделать меньше ошибок в их личной жизни. Уж очень много развелось бюро, агентств, клубов знакомств, куда идут наши красивые славянки, как на рынок, предлагая свою молодость, дипломы, неизвестным иностранцам.

Славянская душа верит в чудеса, алые паруса, принцев, любовь с первого взгляда. Нам, как и всем женщинам в мире, хочется заботливого мужа, обустроенного быта, взаимопонимания. Но, смею вас заверить,  по части зарубежных мужей, это - лотерея, покупка мечты на некоторое время, а далее,  неминуемое разочарование, даже падение, иногда невозможность вернуться домой. В силу исторических, трагических обстоятельств, славянская душа развивалась вглубь. Европеец, в силу более благоприятных внешних условий, развивается вширь. И наша духовность никогда не приклеится к их практицизму, хотя мы, порой, искренне того желаем.

Что ищут иностранцы в наших женщинах? Наши достоинства играют против нас. Это-терпение, умение жертвовать многим ради детей, семьи. Бережливость и хозяйственность, мы семиделки, мало просим. Для иностранцев мы - удобны, дёшевы, красивы, экзотичны, свежи, доверчивы, наивны. Мечта каждого мужчины - иметь такое солнце в доме. Но, повторяю, в Европе давным-давно царит индивидуализм, эгоизм. Нас покупают для себя, но не для того, чтобы дать нам свободу, интересную жизнь. И тут обязательно происходит обвал, крушение надежд. Оказывается, мы бедны, но образованы. Из нашей большой страны мы привыкли глобально видеть мир. Путешествия тут так не манят их, как нас. Ибо не отнята возможность пересекать границы, были бы деньги. Мы же раньше были закрыты от всего мира, приходилось удовлетворять свой интерес, знакомясь с культурой, историей других стран, благодаря книгам. Парадоксально для них, но наш народ действительно имеет более широкий кругозор, чем европейцы.

Не хочется быть этаким, всезнающим пророком. Но факт отъезда - палка о двух концах. Или ты перескочишь все баррикады и начнёшь задыхаться от ностальгии в свободной Европе, или останешься страдать дома, со своей страной, народом и родом. Интересен и необычен только путь от одного конца к другому. Никто не останавливается посредине. Если начал путь его надо пройти.

Я знала одну соотечественницу, преподавателя французского языка из Санкт - Петербурга, которую даже свой богатый жизненный опыт не спас в свое время от личной ошибки. Она поскользнулась на самом обыкновенном обмане, обыкновенного француза. Вышла замуж в своём родном городе. Француз был нищим, живущим на пособии, но рассказывал о себе легенды. Таким образом, он получил прибавку к своему пособию, жену и её сына - студента, иждивенцами. Но пособие- это минимум миниморум. Француженку за безработного не заманишь замуж. Моя знакомая, оставив пятикомнатную родительскую квартиру на Васильевском острове, приехала сюда. Приятель её мужа дал ключи от старого, полуразрушенного здания в Пуатье, которое стало их начальной обителью. Без отопления, горячей воды, телефона и электроэнергии. О работе по диплому, нечего было и мечтать. Знакомая, подрабатывала переводами, организовывала некоторое время выставки художников русских. В итоге, через пять лет развелась, получила государственную квартиру и всеми силами подпирала сына. Смерть от лейкемии настигла её на седьмом году эмиграции. Франция не принесла ей ожидаемого счастья. Чтобы не утруждать сынами расходами по похоронам, при полном сознании, попросила свою французскую подругу, похоронить её в маленьком селе, по месту жительства этой подруги. Лежит теперь там моя знакомая одна, своя, среди чужих.

Мы говорим часто об Апокалипсисе, цунами, землетрясениях и других катастрофах, одним словом, о конце света. Я уверена, что речь идет не о физическом конце нашей планеты, а о конце одного менталитета и рождении нового. То, что переживают наши люди сейчас - процесс очень болезненный и печальный. Перед нами опять длинный путь создания нового государства. Пройдёт несколько поколений, пока построится новое, сейчас обозначенное смутно.

Я глубоко верю в наш народ, его силу, мужество. Вот только спешить не надо уезжать. Заморский дядя нам не построит ни рай, ни новое общество. Он может только переносить свои примеры на новую почву. Нет гарантий того, что вырастет похожий на них плод. Мы другие, но это не значит, что наш плод хуже - никого не надо гвоздить к стене чувством патриотизма. Непонятное, необъяснимое притяжение славян к своим корням, земле рождается вместе с нами.

Но если уж так получилось, и вас унесло в шумное море жизни за рубеж, где вы чувствуете себя одинокими пловцами в Нью-Йорке или Париже, я сочувствую вам. Ибо меня тоже болтает в этом море чужой культуры и языка. Вы будете мечтать о возвращении всю оставшуюся жизнь, но уже не сможете быть счастливым там, где родились. Вас будет носить между этими двумя водами, берегами. И дай вам Бог силы и мужества, доплыть до заветного берега своей мечты, реализованного и высказанного, до конца творчества или большой любви, свободы и благополучия.