ИВА НЕПЛАКУЧАЯ

Дерево убило молнией. Позвонил мне на работу муж за семьсот километров от дома: 

-Нет твоей «подружки», убило во время грозы.

 Я, среди речи французской в бюро, обложенная техническими переводами и завистью коллег (эмигрантка с работой, большая редкость) отметила себе. Всё. Конец нашей семейной жизни с ним, предпосылки уже сложились. А теперь этот сигнал от природы.

-Нет моей плакучей ивы!

Через год, мы подали на развод. В весну того года, пустила ива с боковых почек, новые гибкие ветки. Значит, выживу и я. Это уже себе в успокоение. А корень в земле, теперь уже французской,  будет  питать  опалённое дерево соками.

И наступило когда-то утро. Проснувшись, может впервые за всё время, почувствовала покой, тишину, расслабилась.

- Как у себя дома, - подумалось. Новая страна стала им. Ива тоже, не менее сильная, шумит удлинённым блестящим листом, радуется жизни.

Доходят отголоски от знакомых, а думалось - друзей. Оставила страну в ответственный момент! По-моему, все моменты в жизни страны ответственные. Для меня уже давно стало правилом: не важно, как в бой попал, важно, как из него вышел. А выйти надо было победителем. Так учил отец. И потом, никто меня дома не выбирал президентом, несущим ответственность за страну. А несут её по-разному, победителями тяжело кого-либо  назвать.

На работе дома у меня начальник был. Тяжело вначале притирались. Любила своё дело, а вдруг, случайный человек? Нет. Повезло. Честный оказался и творческий,  к тому - же. Во время моего отъезда взял много ударов на себя. Вызывали его на «ковёр», как это «проморгал» номенклатурную единицу? Ишь, куда замахнулась, прямо на Париж! Чего дома не хватало?

Всё по - привычке, - отголосок тридцать шестого года. Всем, до всех дело есть. Страх в генах, - провинция моя, дорогая!

А начальник в ответ им (режиссёр, не удивишь сюжетами из жизни):

- вы что-то имеете против интернациональных браков? На дворе перестройка, кстати. В ответ- немая пауза... Перестали бомбить крейсер в своей гавани.

Подруга, талантливая журналистка, что ни слово, то образ, картина, обняла на Киевском вокзале и сказала:

-Ива ты наша. Тянули тебя за ветки к земле, топтали ветки твои, обрывали их со свистом. А ты, разогнулась последним усилием, все разлетелись в стороны. И свои, и чужие. Свети нам оттуда, словом правдивым, характером сильным. И тем, к которым едешь, на том берегу, покажи нашу силу славянскую.

Уезжала всех любя и жалея, мучаясь угрызениями совести. Оставляла тех, кого любила больше всего, отца, старших детей. Невозможно их взять с собой, совершеннолетние. У них своя судьба и дорога, и не всегда она похожа на судьбу матери.

Очутилась в чужой стае невиданных ранее птиц. Им всё равно, какая ты. Ходят, любуются только своими перьями. Тишина.

На чужом берегу тоже задают вопросы, - рассказываешь. И о пути, и об испытаниях, и о народе своём. Слушают внимательно. Энергию тянут. Примеряют судьбу твою на себя, не примеряется. А потом, как с моста в реку:

 -А вы не хотите вернуться назад?

Иными словами, чего тебе такой богатой на культуру и историю тут делать? Ничего не поняли. Начинай сначала. Что, путь есть - только вперёд. Что, гражданство- дело мучительного выбора. Решился, - нет хода назад. Стоять в двух реках невозможно.

 Не все могут купить остров в океане и сидеть там робинзонами. Пошёл дождь - прячься в шалаше. Светит солнце - рви бананы, лови рыбу. Такая простая жизнь уже не существует.

 Некогда нам ивой плакать. Путь продолжается. Тяжёлый, непредвиденный. Чужбина испытывает на прочность каждый день.

 А тишина и покой, существуют в том Царствии, куда живых не пускают. А когда пустят, мы уже ни на что повлиять не сможем.