ВЕНОК ТЕРНОВЫЙ

Приходит в жизни такой момент, я называю его возрастом революций, когда не можешь больше жить как прежде, задыхаешься и не видишь своего пути. Теряешь смысл набирания высоты. Тогда и приходит решение всё изменить в своей судьбе. Французы этот кризис называют «полуденным демоном».

Двадцать лет тому назад, самолёт из Борисполя взял курс на Париж, где меня ожидало неизвестное. Из нашей страны эмигрируют навсегда. Трудно представить тысячи французов, которые оставляют свою родину в поисках новой земли. За нашей же спиной, занавес падает мгновенно, ударив по всем струнам души. Больше никогда мы не будем прежними, вернее не будет прежней жизни. Это феномен долгого исследования, скажу вам, исходя из своего опыта.

 Но сейчас мне хочется написать об eврейской эмиграции, волной поднявшейся в 90-е годы прошлого века. Тогда, опустевали даже  многоэтажки, а мы, оставшиеся дома, наверное, не представляли страдания этого народа в закрытой нашей системе, где они были вечными изгоями на нашей земле, прежде чем найти, наконец, свою, под названием Израиль. Землю, которая, благодаря их умелым рукам, превратится в дивный оазис на другом континенте, в окружении беснующегося терроризма.

 У меня было много друзей евреев. И никто из них не причинил мне зла. Они всматривались в меня, через свою мудрую генетическую память, и умели дружить.

Помню кудрявого и черноволосого поэта Марка Вейцмана, он работал в школе, где я училась, преподавателем. На собрание областной писательской организации как-то принёс свои светлые и радостные стихи о детях. Перед всеми собравшимися стоял интеллигент, понимающий всё - не излучающий агрессию и слушал жесткие советы старейшин литературы. Приходила ли кому из них мысль в голову, что писателя нельзя научить ремеслу? Это от Бога, ты один в поле воин перед чистым листом бумаги. Мне было стыдно быть свидетелем такого разбирательства. Потом я стану одиночкой, избегающей все группировки богемные.

 Пройдёт десять лет с моего отъезда во Францию и незнакомый мне композитор, Михаил Бендиков, напишет великолепную музыку на мои стихи, а его красавица жена, Светлана, обладающая редчайшим колоратурным сопрано с широким диапазоном в 3-октавы, будет петь эту песню. Но узнаю об этом я ещё через десять лет. Мы найдёмся, познакомимся и билет в гости к ним, уже лежит в моём письменном столе.

 Эмиграция для Михаила и его семьи начнётся в 2000 году. В середине этого отсчётного в новый век года, из порта в Одессе уходил корабль в сторону Израиля, с моими тогда ещё не встреченными друзьями.

 Михаил плакал, глядя на удаляющиеся берега Украины, где прошла вся его жизнь до сорока пяти лет. Где с фронта Отечественной войны не вернулся ни один из мужчин его рода, где мать не научила его языку их народа, ибо, как все, несла колючий терновый венок их нации и желала детям своим судьбу более спокойную в рамках закона страны их обитания. И вот пришёл черёд этим красивым и талантливым людям, композитору и певице с двумя их сыновьями, уплывать тоже в неизвестное. Не имея в Израиле родственников, не зная иврит и многого из, «не» которые им придётся решать уже по ходу на новом месте, они всё-таки решились. Умолчим о том, что от добра, добра не ищут.

Листаю страницы «Иерусалимского журнала», очень солидного издания русскоязычных писателей Израиля и нахожу, к великой своей радости, стихи Марка Вейцмана о котором писала выше:

 -… Плюс крамольная тяга - собрать рюкзачок

Пробудиться поближе к восходу.

Пришпандорить к штормовке дурацкий значок

Отодвинуть засовы - и ходу!

 Это пишет зрелый поэт, переживший многое, тоскующий по тишине для творчества, желающий сбросить оковы быта и уйти туда, где поэту дышится легко, в мир путника-созерцателя.

 Хочется сказать моим друзьям, не беда, большой возраст нам принёс большую свободу. Мы имеем привилегию, сказать, когда мы хотим, «да» или «нет». Это дорогого стоит.

 Наверное, Господь потому и привёл их всех, оставшихся в живых, на Святую землю, к себе домой. Заслужили, значит, заработали, учитывая, какую цену заплатил их народ на протяжении всей истории. Погромы, сожжение храмов, набеги казаков, уничтожение целых семей, расселение народа и Холокост. Однако их культура выжила. Традиции, передаваемые через Тору и Талмуд, помогли народу осуществить предназначенную ему судьбу. Я любуюсь ими издалека и думаю, что не зря Моисей водил свой народ по пустыне 40 лет, пока не умер последний, помнящий рабство. Они ходили в терновых венках, как и их предки, на всех землях расселения. По прибытии в Израиль, они исчезали с их голов.

 Главное у творческих людей, не тяжёлый наш путь, а то, что мы носим в себе, то что становится потом книгой, стихотворением, музыкой. Только после точки в конце начинает звучать талант. И вспоминается дальше, из прочитанного, когда-то: - не сетуй на судьбу, все мы изгнанники. То, что мы имеем, всего лишь временное пристанище перед возвратом в дом Отца. Вы уже пришли на вашу землю, а я пока продолжаю парить над Парижем, как на картине Марка Шагала. Подальше от людей, поближе к небу…

 За эмиграцию цена заплачена.

 Быть свободной, означает писать стихи на украинском, прозу на русском, и говорить по-французски.